Я с гордостью думала, что мы единственные вообще в природе. Такие смелые
История Вики о поисках себя и по-настоящему близких людей.
Меня зовут Вика, мне 51 год. Я родом из Санкт-Петербурга.
Как и когда ты осознала свою идентичность, сексуальную ориентацию?
Наверное, лет в 14. Мне нравились девочки. Ну, то есть я и в мальчиков влюблялась, и девочки тоже нравились. И даже не понимала, кто больше. А поскольку информация была закрыта, мне было интересно какие-то книги раскапывать.Что-то про остров Лесбос.
Я и у мамы как-то спросила, говорю, почему мне нравятся больше девочки всё-таки, чем мальчики. Мама, естественно, закатила глаза, сказала, что-то такое… отмазалась, короче.
У меня была консервативная семья. Папа – директор, мама – инженер. При этом мы не очень хорошо жили. В смысле финансово. Мама всегда считала, что мы семья интеллигентов. И всегда мне внушала, что я должна выйти замуж. Я, конечно, всегда кричала, что замуж не хочу никогда выходить.
Ну, зачем мне этот «замуж»?
И у меня были, моменты, когда я влюблялась в девчонок уже в восьмом-девятом классе. Прям приставала, как-то типа по-дружески это было.
Потом, когда в 18 лет уже пошла работать, в 10-м классе, влюбилась в свою одноклассницу. Прям безумно влюбилась. Мы с ней дружим до сих пор, вчера как раз была у нас фотосессия с ней, с ее мамой и с сыном. Тогда, не знаю каким способом она мне это все объяснила, как-то это все было непонятно. Она сказала, что тоже меня любит, но как бы в рамках дружеской любви, платонической. Так и назвала это «платоническая сильная любовь».
Причем у нее был мужчина, а я … Я работала в таможне с 18 лет, и там были в основном мужчины. Естественно, на меня они все западали. Один за мной уж очень ухаживал. У нас разница была 4 года, он постарше. На машине за мной приезжал. Но при этом у него была жена и родился маленький ребенок.
Но, поскольку этот мужчина за мной так ухаживал, мне пришлось... потому что это было «нужно». Я должна была строить отношения с мужчинами, потому что так нужно было.
Другого варианта просто не видела. Думала: «Наверное, это мои там какие-то загоны по поводу моей подруги».
Так у меня были отношения, но любви не было.
Вот так, чтобы я прям... Какая-то любовь была, но при этом я всё равно любила подругу и ревновала её.
А вот с мужчиной у вас эти отношения долго продлились?
Мы с мужчиной просто встречались, и как бы он изменял жене.
И она, конечно, мне там предъявляла, потому что он не скрывал этого. Он такой любвеобильный товарищ был. Помимо меня, у него еще были, но я не ревновала. Мне было все равно. И потом, в этот период, я еще с другими мужчинами встречалась. Просто пыталась понять, когда же это наступит у меня, какая-то к ним любовь. Она так и не наступала. Один раз наступила, на самом деле. Не знаю, что это было, но да, влюбилась. Но это, наверное, потому что я не очень нравилась этому мужчине. Забеременела, он сказал, что ему ребенок не нужен. Я сделала аборт.
Мама была в курсе, она сказала: «Ну и слава богу, что ты сделала аборт».
Потом я все равно пыталась с этими мужчинами просто... просто с ними спала. Никаких отношений у меня не было. Потом в какой-то момент, мне было 24 года, я поехала с подружками в Испанию. Одна из подружек должна была выйти замуж. И я не знаю, мы ходили на дискотеки, это море, тепло, это Сангрия. Мы с ней вдвоем всегда ходили, третья подружка у нас почему-то всегда спала. Ей было с нами неинтересно тусить и бухать. А мы с подружкой бухали. И тут она меня поцеловала.
Это был для меня шок. И мне очень понравилось. Я тоже на всякий случай... Ну, как-то получилось так, что была такая страсть. У нас были только поцелуи. Потом мы вернулись в Питер, и она сказала, что это было такое, как бы... Ну, просто что-то было. Но дальше она не готова.
И тут меня понесло. Я все поняла. Как раз появилась группа Тату. И тут я все поняла, раскусила. Ах, вот оно в чем дело! Что на самом деле не надо этого скрывать. И начала встречаться с девчонками, потом влюбилась. Я ходила в кабак в один. Она была там официанткой.
Я в нее влюбилась. И она в меня тоже. При этом у нее никогда не было опыта с девочками. Мы очень как-то быстро повстречались, а потом стали жить вместе. Я как раз купила квартиру. Пока был ремонт, мы снимали, я уехала от родителей. Мама, конечно, была в шоке. А я при этом, такая смелая, ничего больше не скрывала.
Та девчонка была родом из деревни в Ленинградской области. Мы поехали к ее родителям буквально спустя несколько месяцев знакомства. И самое удивительное – ее родители. Они очень хорошо встретили. Они приняли ребенка.
По нашим глазам было видно, что мы влюблены. И мамин муж сказал: «Ну что, влюбились?». Мы говорим, да.
Несмотря на то, что это деревня, её мама повела себя интересно. Та девушка кроме того, что работала официанткой, еще была танцовщицей. Ну и мне приходилось ее по клубам возить, она танцевала. В деревне ее маме говорили мол вот твоя дочка, проститутка, вот как, и живет с девушкой. А что мама сказала? Говорит:
«Теперь у меня две дочки».
Это было очень приятно. И, ну, мои родители. У меня папа 39-го года был, он как-то тоже нормально воспринял: «Ну что с Викой поделать, ну вот такая».
Мама как-то нормально потом со временем поняла, что ничего сверх такого не происходит: я по-прежнему работаю, сделала ремонт в квартире, финансово ей помогаю, – то есть ничего не порушилось. Все-таки я работала в таможне, это как бы мужчины в погонах, бывшие военнослужащие, они тоже реагировали нормально. И вот Лена [партнерка] приезжала постоянно по пятницам ко мне на работу, и все ее знали. И к нам приезжали в гости, бухали, ходили по клубам.
Открытость и страхи
Может быть, вы вспомните, когда вы осознали себя, какие слова подбирали, чтобы обозначить свой опыт? Что вот вам нравятся женщины? Или не было таких слов? Не находились они в общем пространстве?
Нет, не находились.
И как вы себя презентовали, ну, говорили об этом?
Ну, что я говорила, что я не гетеро, вот так,наверное, называла.
То есть слово «гетеро» было?
Было, да. Я говорила, что не гетеро, но вот как-то по-другому себя... лесбиянкой я не могу себя назвать, потому что у меня же и отношения с мужчинами были. А потом я поняла, что с мужчинами никогда не смогу, это точно. Потому что, ну, никак.
Вы упомянули, что слово «лесбиянка», оно существовало, или всё-таки нет?
Да как бы вот в те времена как-то… Я даже не помню, как «Тату» называли, просто «девчонки». Слово «лесбиянка» к ним точно в моем окружении не применялось. Просто потом, как нарицательное имя стало «Тату».
Хотя нет, просто «девчонки», наверное. «Пара». Ну, у девчонки пара. И даже сейчас я пришла на работу в одну фирму вместе с подругой. Я понимаю, что они все там разные, разные политические взгляды. Поскольку нас пригласили в эту фирму, нам сказали: «оставайтесь у нас работать, но, пожалуйста, не распространяйте свои политические взгляды». Дело в том, что их служба безопасности проверила нас, и оказалось, что нас в списках экстремистов террористов вычислили. Потому что мы ходили на все митинги.
Да, в списке, кто ходил на митинги, там же везде эти камеры были. Нас не задерживали ничего, как бы протоколов никаких на нас не составляли, но мы в этих списках.
Там хотя бы люди взрослые и не спрашивают, почему я не замужем. То есть там как бы не принято, и поэтому а что мне говорить? Пришла, поработала, там пообщалась как-то и все. Ну, я понимаю, что не все могут воспринять это нормально. То есть, если я на своей работе, не знаю…может, тогда времена были какие-то другие? Свобода все-таки была такая?
Музыкальная группа «Тату»
Когда?
Вот как раз в двухтысячных. Первая свобода началась. Тогда я еще не знала про ориентацию, не понимала это все. Но была свобода, это когда Горбачев был. Я это до сих пор помню, это ощущение. Я как раз окончила школу, и вот этот вкус свободы, когда все... изменилось. До сих пор помню спрашивала:
— Мам, и что можно сказать, что, например, Горбачев дурак, и мне за это ничего не будет?
— Нет, не будет.
И это был такой воздух свободы, потому что я пережила пионеров, многое нельзя было говорить. А если ты крещеная, нельзя было крестики носить. И вот более-менее это начало расшатываться, и оказывается, не надо было больше в комсомол вступать. То есть уже в старших классах я эти пионерские галстуки не носила. Нас пугали, что «если не вступишь в комсомол, тебя не возьмут в институт». И тогда я уже отвечала, что мне плевать.
На самом деле ощущение свободы было. А сейчас это все... Сначала было не сильно страшно, но... По-политически мне страшно иногда бывает, что можно ни за что, за лайки просто присесть. По ЛГБТ-теме мне не страшно, потому что ну, к девчонкам проще, мне кажется, относятся. Потому что я не собираюсь прятаться, скрываться. Если меня спросят про ориентацию, я отвечу правду. Если спросят, почему не замужем, скажу: «Ну, не замужем».
Может быть, если нормальный человек, скажу больше. А если там …Ну, просто зачем это знать, мою личную жизнь? Если у меня будут отношения с девушкой, такие стабильные, мы будем жить вместе, тоже этого скрывать не буду. Не знаю, как будет у нее там, какая ситуация, может и придется. Я прятаться, по отдельности в квартиру заходить или еще что-то, не особо хочу. Не смогу. Это у мальчишек по-другому. У мальчишек небезопасно, мне кажется.
Потому что к геям все-таки как-то народ у нас совсем плохо относится. На работе у нас как-то зашла одна тетка. И начала тему: могут ли быть дружеские отношения между мужчиной и женщиной? Я ей отвечаю:
— Конечно, может.
— Да нет, Вика, как ты можешь так говорить? – спорит она со мной, – Не может, все равно это...
— Так смотря какой мужчина. У меня вот мальчишки одни, правда, геи, но у меня такая с ними любовь. Это вот я первый раз в жизни почувствовала, что такое вот просто вот любить.Я могу человеку сказать, мужчине «я тебя люблю». И он мне то же скажет, и под этим ничего не будет подразумеваться, никаких сексуальных намеков. Это чистая, искренняя любовь.
И началось... понос из ее уст: «Я вообще их за мужчин не считаю», – и все в таком духе. Я поняла, что эта дискуссия бесполезна. Говорю, у меня другое мнение. Все. Она тоже поняла, что со мной спорить не надо. Ну, как-то мы разошлись. У меня сейчас много мальчишек, и я прям кайфую от такой дружбы.
Вы говорите, есть какой-то страх, но не настолько сильный, чтобы скрываться. А вот люди, которые вас окружают, вот те же ребята, есть ли у них какой-то такой страх?
Да, у мальчишек есть. Боятся, что на работе узнают, особенно если занимают какие-то должности. Это я от всех слышу. Есть такие, кому все равно, не скрывают. По ним видно, что они геи.
А так большинство скрывают. Мне, например, не страшно, если на работе что-то скажут. Ну, а что может быть? Работу я делаю, работаю, все. Специалист? Специалист, все. Ну, к девчонкам проще относятся, чем к мальчишкам. Там и руку не пожмут, там товарищи, еще что-то, а мне-то что?
Статья 121 и идеал семьи
Когда вы узнали, о том, что существовала статья о мужеложестве в Советском Союзе?
Я это знала, не помню откуда, но, может быть, мама говорила. Ну, или где-то, может быть, слышала слово «гомосексуалист». Потому что не было, наверное слова «геи» тогда. Я как-то спрашивала, узнавала: «Гомосексуалисты – кто это такие?». И вот тогда я помню, может быть, книги какие-то были, может, еще что-то было.
А кто это такие? Вот вы помните, как это объяснялось?
Да, я помню, скорее всего, мужчина, который любит мужчину. Вот так вот как-то. Даже не любит, а более нейтрально. Что-то там мужчина с мужчиной. Вот так вот как-то было. Потому что и слова «секс» тогда не было. «Спид», наверное, тоже как-то не употреблялось. Ну, по крайней мере, в моей семье.
В школе и где-то ещё не было даже каких-то обзывательств, как сейчас бывает, про ориентации. Раньше такого не было. И у нас даже не было таких мальчишек, про которых могли бы так сказать. Я с этим не сталкивалась никак.
В классе восьмом-девятом у нас классная руководительница что-то рассказывала. У нас появилось все-таки слово «секс», потому что мы ее просили, «расскажите про секс». Она девочек и мальчиков отдельно как-то собирала. Наверное, оттуда я про гомосексуальность узнала.
Она преподносила это как что-то негативное или скорее нейтральное?
Просто рассказала, что такое бывает.
[...] В моем окружении постоянно были разговоры, что обязательно надо выйти замуж, прям запрограммировано. Мама тоже говорила, после школы и в старших классах за мной мальчишки ухаживали, и я старалась соответствовать. Смотрю, там девчонки с парнями встречаются, и мне надо. То есть я поначалу пыталась с ними дружить, но потом это все перерастало все равно в какие-то недружеские отношения.
На работу, когда я устроилась, я увидела, что там... Ребята, мужчины женатые, и они изменяют своим женам, а жены изменяют своим мужьям. Для меня это был шок, потому что у меня все равно в голове был какой-то идеал стандартной семьи, что вот муж, жена, ребенок. Вот все к этому и сводилось, что построить эту семью.
Ну я построила идеальную семью, потому что... Многие прям восхищались. Для всех со стороны мы были прям идеальная пара. И я выстраивала такие отношения, что я зарабатываю, она – сидит дома. И вот она родила, значит, я обеспечиваю, у меня зарабатывать получалось нормально. Её заработки я вообще не считала, думаю, лучше дома сиди и мне спокойнее.
Я только сейчас начала понимать, что как бы вот все билась за эту семью, несмотря на то, что она мне изменяла с мужчинами. А сейчас я бы не хотела бы таких отношений. И не то, что не хотела, я знаю, что у меня таких отношений никогда больше не будет.
Из-за своих установок я пыталась доказать всем, что у меня самая лучшая семья. Но самое лучшее, что у меня есть – девушка одетая, обутая, ребенок.
Все у нас хорошо: у каждой по машине, мы на моря ездим и одеваемся, и вот все на высшем уровне. Никогда при людях мы, естественно, не ссорились, не ругались, и все это выглядело просто идеально.
Что мы ничем не хуже, да? Что-то такое?
Больше, чем не хуже. Ну, сейчас бы я не хотела таких отношений. Ну, не будет такого. Я уже другая, изменилась. [...]
Конец Союза
Отмена статьи прошла мимо, потому что мне это было ни к чему. Я на этом не зацикливалась. А распад – важно. Появилось кабельное телевидение, мы начали больше эротических фильмов смотреть, и больше информации стало поступать. Появился... Моисеев, Борис Моисеев, и все нормально воспринимали. Ну, как бы кто-то может и говорил гомофобные вещи, но все равно все пели песни.
«Тату», там тоже с ума сойти можно было от этого всего, это вообще был прям шок. И все гомофобы перестроились, ну, девчонки, «это же так классно». Видимо, в эту волну я как раз раскрепостилась, и общество меня воспринимало нормально. То есть это не стало шоком ни для кого. Ну, может, для кого-то и шок, но все видят, что, ну... Я такая же, как и была.
Еще помню газету Speed Info. Это как желтая пресса, но тогда-то нам воспринималось, как истина. Интернет был не так доступен, проверить было негде.
Наверное, в 2000-м с интернетом более-менее что-то получалось. Компьютеры-то не у всех были, это считалось роскошью. Я помню, что мы купили компьютер за тысячу долларов. Кто-то их сам собирал. Интернет только по картам был. А так, откуда мы там что-то узнавали. Только вот из газеты SpeedInfo, мне кажется.
Там были всякие новости про звезд: кто с кем спит, кто с кем поженился, кто с кем развелся. Там все публиковалось, и правда, и неправда, все там было. Из крупных желтых эта газета единственная была, всегда толстая такая. На улицах везде продавались экземпляры, можно было купить и почитать. Понятно, что там большая часть была враньем, но тогда удивительно было, что такое могут писать и издавать. Это тоже был взрыв мозга, что можно прочесть, например, кто с кем спит из артистов.
Никто до этого про секс не говорил, а что им люди занимаются – тем более. Самое интересное, я сейчас вспомнила. Мы же смотрели по телевизору на каком-то канале, РЕН-ТВ, что ли, сериал «Секс в другом городе». То есть, ну вот, я помню, что мы уже жили с девушкой, я приезжала после работы и мы садились вместе смотреть.
Потом, по-моему, мы даже кассеты покупали, пересматривали.
Тогда это была такая маленькая кучка людей, но очень смелых и очень ярко выглядящих.
Я не рискнула пройти с прайдом, потому что мне было страшно. Но мы с друзьями приехали, пришли их поддержать. У нас тоже были флажки с радугой.
И, когда прайд проходил по городу, я помню, что людям из него пришлось не сладко. Потому что он был заявлен, то есть официально одобрен правительством. И местное население уже приготовилось посмотреть на этих вот таких вот. Они на самом деле нехорошие слова кричали, что-то кидали, помидоры. Кто-то пытался вырвать флаг, на площади завязалась драка. И этих людей очень оскорбляли и плевали в них. Но были защитники просто из толпы. То есть люди, которые не имели вообще никакого отношения к ЛГБТ-сообществу, просто за них вступились.
Мне на самом деле тогда было очень-очень страшно. Поначалу казалось, что нас очень мало, потому что мало вышло людей. Но когда появились люди, которые стали защищать, я поняла тогда, что есть очень много поддержки.
Да, много людей, которые скрывают свою ориентацию и не готовы пока афишировать. Но вместе с тем есть люди, которые дружественные и просто не дадут нас в обиду.
Ну, конечно, в основном кричали «пидоры». Да, «фу», «идите нахуй», ну и прочую дрянь. Но дело в том, что те же представители [ЛГБТ-сообщества] тоже им отвечали, что «мы не пидоры, мы любим друг друга», обнимались, целовались на их глазах. Кричали: «Идите сами нахуй».
Я говорю, очень смелые люди. Девушек поменьше, но все равно были барышни. Причем они могли дать отпор, то есть это девушки довольно крепкие. И были очень хрупкие, что меня поразило, такие маленькие девочки с длинными волосами, в венках.
Причем сообщество было пополам – и русские, и латыши. Так они храбро защищались и смеялись, и как-то пытались от этих помидоров чем-то прикрываться и шутили. Я не помню, но это было довольно остроумно и весело.
Но оскорбляли их, конечно, жутко. Но в основном, знаете, оскорбляли их русские люди. Латыши как-то в этом плане всегда были более сдержанными и более лояльными.
… Жалею все-таки, что как-то, если бы мы все были более активными, то, может быть, мы бы справились во всех областях.
Газеты SpeedInfo
Клубная жизнь
Я приходила в клуб, мы заказывали песню «Голубая луна» постоянно, и это было нормально. Даже я помню, мы с ребятами после работы, у нас пятница вечер, там надо было выпить. И они говорят: «отведи нас в клуб «69», мы ни разу не были, мы хотим посмотреть на голубых».
Хватались за меня там всеми руками, когда к ним официанты в шортиках приходили. Практически падали в обморок, что к ним уже пристают, не могли понять, в какой им туалет идти. Потому что там как-то было это все,типа общее или что-то такое, я не помню уже. Для них это был шок, но они все равно ходили со мной иногда. Потом еще с одним мужчиной разговаривала. Он говорил, что даже в «Голубую устрицу», в «Центральную станцию» заходил.
То есть все гетеро мальчишки, почему-то все равно заходили. Значит, что-то их там привлекало. А в девичьи их бы не пустили никогда, наверное.
Еще «Моно», я даже не помню, кто мне про него рассказал, как мы узнали. Потом ещё был клуб «Грешники», мы туда ходили, но нас уже на второй раз не пускали.
Почему?
Мы были звёзды. Ой, в общем... «Моно», почему-то как-то быстро закрылся. Он как раз на Разъезжей был, где сейчас «Кабаре», где-то в тех местах. А такие пространства, как сейчас есть, где квизы проводятся, например… Я сама туда не ходила, потому что я не очень любитель настольных игр и не умею вот это все. Ну, а тогда нам даже посмотреть негде было, узнать про такое.
Нам вот этот клуб «Моно» дали визитку бумажную. Мы ее хранили, потому что не помнили адрес, когда надо было такси вызвать и ехать туда.
То есть не так, что как сейчас, открыл интернет и посмотрел. Тогда и как-то не было такого. Как-то узнавали все. На Пушкинской был клуб, моя бывшая девушка там танцевала. И она говорит, какой-то интересный клуб. И мы туда потом уже просто приходили. Как-то он назывался, но я не помню. И там почему-то... финки были, финки, девчонки, тетки. Тогда никого, по ходу, вообще не шокировало, что мы там целовались в разных клубах.
Мы и в обычные клубы ходили, там целовались, и ничего такого не было как бы криминального. Никто нас не выгонял. Я помню, в «Метро» ходили, это был гетеро клуб на Лиговке, и в другие местные клубы.И не было никакой ни агрессии, не сталкивались с таким.
[...] А до отношений, когда я ходила по гей-клубам ... Ну, там не было девушек.
Я даже там не могла ни с кем познакомиться. Мне казалось, что я там вообще постоянно одна девушка. И тогда клубов для негетеро женщин не было. Они как раз появились, когда мы задумали ребёнка. Тогда открылся «3L», «И.», у них был свой клуб, и «Малевич». Но поскольку у нас уже другая история понеслась с ребенком, мы перестали ходить по клубам.
А, нет, мы были в «Центральной станции» вместе еще до рождения ребенка. Но там не было девчонок. А, был еще клуб «No Children», мы туда ездили, но там тоже не было девчонок. Там даже, не было ни геев, толком ничего. Хотя вроде как позиционировался так, или кто-то нам сказал, что он такой, или мы сами уже там напридумывали. Ну, он был как будто бы гетеро.
Когда пришла на вечеринку «И.», я впервые в жизни я увидела столько девчонок. Я была в шоке. Я не знала даже, что такое бывает. У меня глаза разбежались. Еще моя подруга гетеро была. И она выпила, а я оставалась трезвой. И говорит я тебя познакомлю сейчас. И как начала коктейли хлестать. Она обычно не пьет, а тут она так набухалась, что я говорю, похоже, ты сейчас тут познакомишься. И уже потом ее вытащила оттуда, отвезла домой. [...]
[...] Только в «69» были травести. И только там мальчишки носили кожаные шорты. А вот в «Грешниках» я плохо помню. А вот в «69», да, там в основном парни. На второй этаж девчонок не пускали, потому что там были комнаты для мальчишек. Играла обычно попса, ничего такого.
А «Тату» не включали?
Почему-то «Тату» я не помню. Если только там вот эти диджеи были, которые просто музыку включали. Вот когда ты уже залезешь туда к нему и надаёшь денег, скажешь, что надо поставить, тогда да
[...] В «69» мы никогда не знали, попадем мы или нет. Могли не пустить, так как он для парней. Поэтому мы приезжали и иногда не попадали.
Но вы пытались, то есть вам там нравилось?
Да, нам там нравилось, потому что там какая-то более душевная, теплая, добрая обстановка была. Я всегда говорила, что мне там безопасно. Я могу прийти одна в этот клуб, набухаться, и я знаю, что со мной ничего не случится, когда я из него выйду. Сяду в такси и доеду до дома. А в других клубах, в обычных, особенно около дома, у меня была неприятность однажды.
Я приходила одна, и потом меня просто избили и ограбили. Ну, из-за денег. Было видно, что у меня они есть, эти деньги. И так проводили, как бы, и вот. Ну, типа, как будто бы я поймала тачку, а на самом деле это была машина от клуба, на которой, ну, в общем... И поэтому я всегда ходила еще в клуб «Метро». Там тоже как-то более толерантно это все было. Ну, девчонки такие были... охранницы.
Они, когда я уже там совсем была не в себе, как-то меня аккуратно выводили. А охранницы были прям … сразу видно, наши. Вот, и они меня как-то выводили, таксисты уже меня помнили, даже адрес не называла.
Если в «Кабаре» я прихожу одна, там понятно, что знакомых навстречаю, но просто ходишь, отдыхаешь, ты в безопасности, к тебе никто специально лезть не будет.
Если там девчонки какие-нибудь очень сильно пьяные, то за этим всем следят, и охранники ходят всегда, просят выйти, когда человек слишком пьян. Я чувствую там безопасность для себя.
Фотографии из клуба для ЛБ-женщин «Триэль»
Тогда и сейчас
У меня ещё был вопрос, менялось ли у вас ощущение безопасности и уязвимости на протяжении жизни? Если менялось, то как? Тогда, в 90-е, в 2000-е, сейчас как-то есть какие-то размышления на эту тему?
Тогда я вообще об этом не думала, все это было нормально, как бы естественно. Сейчас, когда приняли этот закон, закрылись клубы, сократились вечеринки, это все под секретом проходит. С юристами, с паспортами. Тот же «И.», как бы ты понимаешь, что возможно все, что угодно. В то же время, а у меня и так весь дом полон ЛГБТ-флагов. Я коллекционирую вещи с символикой, мне друзья сувениры привозят. Там сумка с прайда, еще там что-то, шарфики, носочки, курительные трубки.
Так что от того, что я пойду на вечеринку… Ну да, если откроют мой телефон, то меня не по ЛГБТ-статье упекут, а за то, что я подписана на «Дождь», «Настоящее время», «Медуза», на все новостные нормальные каналы. Я беспокоюсь, что у меня только вот по этой статье привлекут, по политической. А за ЛГБТ-пропаганду я не знаю, может, я просто еще с этим не сталкивалась. И как бы у меня как-то страха и нет такого, что да, на вечеринке ворвутся.
У меня есть подружки, они пара, и они не пришли ко мне на день рождения. Я отмечала его в «Кабаре». Пришли мои гетеро подруги. С удовольствием. А вот они не пошли, потому что они говорят, мы боимся, вот там будет облава, нас всех накроют. Я говорю, так а что будет-то, за что вас привлекать? Что вы живете вместе? Ну, я не знаю, я просто не понимаю. Да, мальчишек там понятно, там как-то по-другому.
Просто, ну а что, если рассуждать, могут предъявить? Если на мне нет ничего с символикой ЛГБТ, а есть оно у меня дома?
А носили ли вы раньше символику, когда не было таких законов?
Тогда у меня не было символики.
Потому что, самое-то смешное, я выговаривать «Л-Г-Б-Т» начала не так давно, лет 5-7 назад.
А до этого не знали, что это так называется?
Вообще не знала. Я узнала про флаги, про 6 цветов и аббревиатуру вот когда эти законы стали выходить.
Сейчас, да, стараюсь что-то надеть на себя. Крест – в ухо, кольцо – на палец, чтобы хоть как-то меня распознать можно было.
Активизм
Хотела спросить. Вот вы упоминали Выход, Сферу. А хотелось ли вам когда-нибудь заниматься чем-то подобным, ЛГБТ-активизмом?
Я думаю, что да, потому что... Я считаю, что об этом надо говорить. Потому что, если бы мне раньше объяснили, что это нормально, что такое бывает, все могло бы быть проще. Я например, знаю, что у моих ровесниц есть дети, дочки. Они сначала пробуют с девочками, с мальчиками, им не запрещают. Говорят, определяйся, как тебе нравится.
И вот эта свобода выбора… у меня ее не было. Было навязывание. Я себя ломала. Я думала, что чем больше я с мужиками этими со всеми пересплю, тем быстрее пойму что к чему. И когда-нибудь я начну влюбляться, любить и как-то ценить это все.
И я считаю, конечно, надо просвещать. Ничего страшного нет, что ребенок узнает. У меня крестница, она узнала, когда ей было 9. Она в ТикТоке насмотрелась видео, она уже понимала, что мы с ее мамой жили не просто так, что у нас была любовь, что была семья. И что есть другой вариант, можно по-разному: и с мужчинами, и с женщинами, и все это, она это знает. У нее есть выбор.
Моя бывшая поработала в школе психологом. К ней приходили дети, она говорит:
«Я вижу, что девочка, ориентации не гетеро. И к тому же всем видом это показывает, начинает что-то об этом рассказывать, а я ей что скажу? Я тебя понимаю, я в курсе? Она потом где-нибудь это болтанет, и меня привлекут, что я агитирую за ЛГБТ-пропаганду. Я не могу в школе психологом работать, потому что вижу вот этих подростков и ничего не могу сделать».
А я сама часто слышу истории от мальчишек, которые тоже там себя излечивали. Ходят там по церквям, говорят про себя «ошибка Бога», и что их «надо обязательно вылечить».
Конечно, я считаю, что надо говорить об этом. Мы не должны прятаться. Так же, как с политикой. Это понятно, что теперь пока это надо на паузу. Но когда мы прячемся, мы как будто делаем вид, что этого не существует. Так это существует... На самом деле, я вижу девчонок: у них ЛГБТ-символика, ребенок на руках, они пара. Такую картину я видела, когда приезжала послушать К. З., это было всего-то пару лет назад. И все, нормально, они не собираются скрываться с ребенком.
А есть еще пара, которых вывозили через Верхний Ларс. Они долго жили в убежище в Грузии. Потом им дали в Германию визу как беженкам. Они вообще выходили с флагами, и Милонову в лицо ими тыкали. Когда мы были на митинге, я смотрела их сторисы, мы уже к ЗАГС-собранию подходили. И тут мы понимаем, что это где-то рядом.
А на видео Милонов кричит: «Вот, лесбухи подошли». Они его снимают в сторис. Он снимает их в ответ, с православным чехлом, с куполами во весь айфон.
Им пришлось уехать, из-за войны, из-за их позиции. Вот у феминистки Б. Р. был обыск. Я с ней об этом не говорила. Мы с ней встречаемся, общаемся, здороваемся. У нее был обыск, там тоже была такая история. Но она не стоит с флагами. То есть тут непонятно, кого за что цепляют. Кто-то ходит за ручку, ему ничего, а кто-то слово скажет, и как-то это все плохо заканчивается.
Что хочется сказать молодому поколению ЛГБТ-людей?
Хочу сказать, чтобы они не боялись своих чувств. И то, что они чувствуют по отношению к своему полу, это нормально. Не надо этого бояться, стесняться, а жить по чувствам своим.
Вот это самое, наверное, главное, не надо себя пытаться переделать, И насильно заставлять любить противоположный пол, если никак не лежит душа к этому. Не пытаться себя ломать и думать: «я сейчас постараюсь и исправлюсь».
Многие же и на работе сталкиваются с проблемами по ориентации. Наше сообщество все-таки должно быть сообществом, и мы должны друг другу помогать. И не прятаться, не скрываться. Может быть, в целях безопасности понятно, но все равно... если, например, человек не знает, не понимает, рассказывать.
Я на работе встретила коллегу одну. Я пришла в коллектив три месяца назад, смотрю – человек наш, виски выбриты. Думаю, как подступиться? Смотрю, что она вроде как пытается себя переделать.
Я спросила, говорю, а ты ходишь на «И.», на вечеринки? Ну так, издалека. Она сказала, что даже не знает что это такое. Через минут 20 пишет мне в Телеграм, нашла мой телефон, вычислила меня среди контактов в рабочем чате.
«Расскажите мне, пожалуйста, что это такое?»
Ну, естественно, я в полный рост, не стесняясь, сразу все и написала. И вот она собралась со мной, но не получилось. Но как бы, по крайней мере, уже в курсе, что такое есть, и что уже не страшно. Я думаю, блин, ну как вот, если ты уже виски побрила, крест нацепила, кольца надела, ну почему? Ты не знаешь, что есть такие вечеринки у нас, что у нас есть такое сообщество.
Ну, я понимаю, там 25 лет, конечно. Тем, кто начинал ходить, им уже 30 плюс, К. уже 40. Но все же. Надо привлекать, если ты видишь, что человек вроде как ЛГБТ, но стесняется. Ты вроде как взрослый, уже понимаешь это все, и почему бы не поговорить и не сказать правду. То есть не молчать, типа «я никому не скажу, чтобы про меня лично никто ничего не узнал».
Хотя бы друг от друга не скрываться.
Вдруг это поможет человеку, отвезти его за ручку на вечеринку, сходить там в клуб, рассказать про еще что-нибудь.
Я считаю, что это неправильно прятаться совсем. Нет, у каждого свои личные ощущения, своя личная история. Но можно не в клуб, есть всякие квизы для сообщества и другие встречи.
Вот так, наверное, я хотела пожелать, чтобы не боялись.